ИСТОРИЯ 23  «Так хотелось жить».

У нас была большая семья. У родителей восемь детей: 4 сына и 4 дочери. Все были здоровые, бегали, играли, жили очень дружно, – рассказывает Эмилия Александровна Копыток. – Первое, что я помню о вой­не, – это конфеты. Рядом с нашим домом в Борисове ехали машины расположенной рядом военной части. Одну из них растрясло, и оттуда посыпались сладости. Пули свистят, а мы, дети, их собираем в подол.

А потом началась жизнь в оккупации. Мои братья были слишком молоды, их не мобилизовали. Но они наладили связь с партизанами. Однажды старший брат говорит: «Малая, нужна твоя помощь – передай донесение двоюродному брату».
    Я один раз отнесла донесение, другой, а на третий попала прямо в лапы гестапо. Двоюродного брата расстреляли, а меня забрали в тюрьму и пытали. Били нагайками. До сих пор не все отметины сошли.
После тюрьмы Эмма попала в конц­лагерь Коминтерн, потом в лагерь на улице Широкой в Минске.
– Затем нас погрузили в вагоны – по 200 человек туда, где вмещалось 20. Замотали проволокой окна и двери. Мы не знали, куда нас везут. По дороге эшелон сошел с рельсов, потому что партизаны заминировали дорогу. Думали, будет ехать немецкая техника к фронту.– Многие тогда погибли. А я только побила плечи, голову, и глаза песком засыпало. Через сутки подогнали другой поезд и повезли в Освенцим.

   Посреди леса горел большой костер, выложенный березовыми чурками. Кроме состава, в котором ехала Эмилия, тогда же прибыло два поезда с евреями, где были и женщины с малышами на руках. Нацисты выхватывали детей и бросали в огонь. Бежавших за ними матерей протыкали штыками – и в костер.
– Людей из нашего эшелона погнали в баню. Помню, как стал подниматься пол, а там – крематорий. И вдруг начался шум, пол закрылся, и нас выпустили. Перепутали с евреями, которых собирались сжечь сразу. Потом нам накололи номера. Мой – 79667, – показывает предплечье Эмилия Александровна. – Руки распухли.

Узники спали в бараках, на трехъ­ярусных нарах, устланных соломой. На обед – сеченая брюква, запаренная кипятком, и чай из березовых листьев.
– В 3 часа утра – подъем и проверка. Взрослых отправляют на работу, а нас, детей, – убирать лагерь.
На территории было 18 крематориев, они дымили день и ночь черно-багровым дымом. Кто чуть заболел – в печь.